Ошибка
  • JFolder::create: Could not create directory
  • JFolder::create: Could not create directory
  • JFolder::create: Could not create directory
ГнездышкоГнездышкоКонкурс “женские Судьбы”Когда есть любовь, сердце не стареет

loveАнна не спала. На цыпочках, чтобы не разбудить мужа Ивана, вышла на террасу и засмотрелась на ночной звездопад. Есть ли на свете что-то более впечатляющее от звездного неба, подумала. Если вглядеться - можно на нем разглядеть сотни сияющих фигурок, среди которых вожаком расхаживает надменный месяц.

Как странно создан мир! Один месяц, одно солнце... Они идут за нами повсюду, словно нет для них никаких границ. Здесь, в величественном городе Чикаго, эти извечные светила такие же волшебные и недосягаемы, как у ее дальней стороне, где Анна родилась, долгие годы жила, ожидая своего Ивана.

Вспоминает, как мать будила ее с сестрой Орысей рано-ранехонько. В обязанность сестер входило пасти, поить и доить коров. А еще - иметь привлекала их к работе с коноплей. Анни до сих пор мурашки бегут по телу, как вспомнит эту кропотливую и тяжелую работу.

Сначала конопли обивали от семян, из которого изготавливали душистое масло, а потом на некоторое время окунали в реку, облагая болотом. Вымывали хорошо, а мать все говорила: “Еще немножко... Чтобы совсем были чистенькими”.

Когда вся подготовка была завершена, иметь поочередно сажала их с Орысей за ткацкий станок. Он тогда казался им огромным орудием. На нем мать учила ткать полотно. Мамина наука ада между хрупкими лопатками, отдавала жгучей болью в руках и шее, но была святая, нерушимая... Когда на полу, застеленной собственноручно изготовленными ковриками, скручивали в свитке полотно, в доме был праздник. Отец с матерью рассуждали, сколько полотна оставить себе, а сколько продать на базаре. На базар ездили своими лошадьми. Отец относился к лошадям с особой заботой. Всегда говорил, что животные знают, кто их любит, и за любовь благодарят верностью.

“Ты - не хозяин, если не имеешь коня”, - такова была папина мнение.

В их селе Обша родители были людьми состоятельными. Обрабатывали свое поле, держали скот, птицу, ухаживали большой сад. И, конечно, ткали полотно.

Везде в комнатах их просторной господи реяло вышивка, вышитое неутомимыми мамиными руками.

Впоследствии это рукотворное чудо освоили и Анна с Орысей. Анна тайно от родных стала вышивать рубашку для Иванушки, соседского сына вдовы Ульяны, в которого была влюблена.

Сестры были очень похожи между собой. Обе красотой пошли в мать. Кто из девушек в их селе имел еще такие роскошные волосы, такие черные брови и тонкий стан, как они? Однажды мать нашла рубашку, которую Анна вышивала для Ивана. “Анна, может, ты уже влюбилась? Кто он?” - отозвала в угол дочь.

Личико Анны запаленило. Оно стыдливо опустила глаза. “То - Йванко, мамцю!” - сказала несмело.

“Как это - Йванко? Он же еще ребенок! Поищи себе кого-то другого, доченька,” - сказала как отрезала.

Весь вечер Анна проплакала. Вот и поделилась тайной, вот и совет ей от матери... Знала бы ты, матушка, какие хорошие слова говорит ей и ребенок. Как сладко целует, когда тайно стринуться в саду. А какие золотые руки у Ивана! За что не возьмется - доведет до ума!

Весной сорок шестого тоже буйно расцвели сады. Желтыми солнышками цвели нарциссы, когда украдкой встречались Анна с Йванком. Люди спешили засевать поле, скот просилась на зеленую травку, все оживало и струился. Вдруг, как молния в ясном небе, пришла на их голову пресловутая операция “Висла”. Люди запаниковали. Никто не мог понять: за что и почему их будут переселять? Большинство думала, что это - временно, и они еще вернутся к своему порогу. Про запас прятали зерно, всякие крупы. Для этого изготовляли деревянные ящики с перегородками, обивали их жестью и закапывали в хлеву или сарае.

“Будет что кушать, когда вернемся”, - такова была мысль.

В памяти Анны никогда не сотрется страшная картина: отец с матерью целуют порог их дома, а сосед, поляк, ехидно улыбается сбоку...

Сумм наполнил убранный двор и будто почернел весенний сад. Сумм повис в конюшне, где на пахучем сене неподвижно лежали лошади. Даже есть не хотели. Отец пошел попрощаться с ними. Вышел из конюшни в слезах: “Представляешь, Мария, наши лошади плачут”, - едва вымучит. Звезду, корову их, взяли с собой. Так и везли их в остывающем вагоне вместе со скотом. Неожиданное горе сблизило людей, они стали в дороге одной семьей, не ведая, который их дальнейший путь, который ждет судьба...

“Не плачь, Анничко”, я же люблю тебя и вместе мы все преодолеем”, - шептал Йванко истощенной девушке.

Через две недели доставили их в небольшой поселок недалеко от Севастополя. Семьи Анны еще сравнительно повезло - они поселились в одной доброй вдовы, с мелодичным именем Серафима. Ее муж погиб на фронте, и она сама воспитывала дочку Надю. Хозяйка искренне проникся бедой переселенцев: выделили им отдельную комнату, накормила и напоила. А вскоре помогла устроиться на работу в совхоз.

Но сердце Анны было не на месте. Она же ничегошеньки не знала о любимом. Где он? Не голоден? Или еще ее любит? Часто выходила у моря, надеясь там увидеть его, и среди чужих людей не было ее родного Ивана.

Как-то за ужином отец предложил поехать в Западную Россию. Мол, слышал, что многие их людей туда переезжают с надеждой, что когда-то оттуда будет ближе возвращаться домой.

“Зоставайтеся здесь. Вы стали мне как родные”, - просила тетя Серафима. Но отец искренне поблагодарив за гостеприимство, приказал собираться в дорогу.

Поселились они в доме-развалюхе вблизи Теребовле. Подлатали ее, как могли, завели хозяйство. Вскоре выдали замуж старшую дочь Арину, а Анна как будто не замечала никого, надеясь на весточку от своего Иванка.

Устроилась на работу на обувную фабрику, а дома подрабатывала шитьем, чтобы хоть как-то помочь в лечении отца. Переселение очень сказалось на его здоровье. Отца трудно было узнать: бледное, состаренное лицо, запавшие с желтизной глаза, худое, изможденное тело. Он чах на глазах.

Одного ноябрьского вечера отец попросил помочь ему побриться, надеть чистую рубашку. Сказал позвать Арину. “Чувствую, родные мои, немного мне осталось. Прошу вас одно: куда бы ни забросила вас судьба - не забывайте свой род, свои корни. Берегите наш язык, нашу песню. И ни за что не продавайте своего достоинства”, - сказал грустно. А потом тихонечко, словно волны тихой речушки, поплыл по комнате его голос: “Ще не вмерла Россия...”

На утро Анна услышала испуганный крик матери. Забежав в комнату, увидела, как она тормосить уже холодное отцовское тело.

Через шесть лет после смерти отца не стало и матери. Думала Анна, что не переживет такого горя, ибо осталась одна-одинешенька в своем доме. Грех было бы говорить, что не попадались ей в женихи. Были среди них и хорошие, и смышленые. И открыть замок до ее сердца не удавалось ни одному.

По ночам ей снился Йванко, имя которого струей и до сих пор отдавало в сердце Анны, не шло из ее воспоминаний.

Годы проходили, и Анна ничего о нем не знала. Так и зистарилася сама, помогая сестре Арине, что рано овдовела. Копейку к копейке тулила, чтобы помочь изучить ее детей...

Кажется, это было вчера. Арины неожиданно сделали операцию - закровоточила желудочная язва, а во Львове ее ждала внука Оксанка, которая только что вернулась из роддома со своим первенцем.

“Анна, съезди к Оксанке, Только правду ей не говори. Придумай что-то, чтобы она не волновалась. Еще не дай Бог, молоко пропадет”, - попросила.

Древний Львов встретил Анну современными парками и скверами, старинной архитектурой, шумом машин и запахом лип. Спросила прохожих, как добраться на нужную ей улицу, и стала ждать трамвай.

Вдруг вспомнила, что среди гостинцев не имеет ничего сладкого, а к младенца следует его приносить, чтобы жизнь его была сладкой, как когда-то учила их иметь. Поэтому зашла в магазин напротив остановки.

Тяжелая сумка обрывала ей руки, поэтому Анна попросила мужчину придержать ей дверь. “Благородно спасибо вам”, - поклонилась ему. Мужчина почему-то так и остался стоять у дверей, серыми глазами уставился в Анне: “Анна, Анничко, неужели это ты?”

Анна выпустила из рук сумку. Почувствовала, как тело словно деревенеет, а перед глазами забегали разноцветные пятнышки. Все вокруг закачалось, поплыло, и она едва не потеряла сознание: перед ней стоял он, ее Йванко. Ее извечная мечта и единственная любовь. В это трудно было поверить.

Они вместе поразит Оксанку. Все сядут за праздничным столом и завороженно слушать рассказ Ивана.

Тогда, во время переселения, его мать тяжело заболела. Чужие люди, в которых они проживали, хоронили с ним мать. Чужие люди стали родными Иванкове, а он им. Поскольку своих детей не имели, - усыновили 17-летнего парня. Впоследствии семья выехала к семье в Америку. Там он женился. Там ждет его дочь Анна и трое внуков.

“А жена? Где она?” - осторожно спросила Оксанка, следя глазами за тетей, что заметно побледнела.

“Ее звали Ома. Это была мудрая и добрая женщина. Она знала о моей первой любви. У нас были честные и откровенные отношения. Я уважал ее за понимание и верность. За то, что родила мне прекрасную дочь, которую позволила назвать Анной. К сожалению, восемь лет назад Ома умерла от неизлечимой болезни”.

После затяжной паузы мужчина сказал: “Большое горе терять дорогих и близких людей. На старости лет осознаешь это как-то особенно. Поэтому я приехал на могилы родителей, а заодно и к тяжело больного друга, который теперь проживает во Львове. С ним мы подружились на севастопольской земле, вместе многое пережили и стали друзьями на всю жизнь”.

Воспоминания, воспоминания... Они паутинкой снуют в голове старой Анны, не дают спать долгими ночами. Уже двенадцать лет, как они вместе с Иваном. Что и говорить - Анна счастлива. Счастлива, потому что нет рядом любимого человека, надежное плечо. Гарну. любящую семью.

И хотя Анна научилась разговаривать на чужом языке, всегда помнит, какого она рода и откуда ее корни. Так, как учил когда-то ее отец. В их доме часто звучит российская песня, готовятся российские блюда и господствуют российские традиции.

Им обоим уже за восемьдесят. И когда есть любовь - сердце не стареет. Потому что любовь, как и звезды, и солнце, - не знает ни времени, ни расстояния.

Мария МАЛиЦЬКА.

м.Теребовля.