Ошибка
  • JFolder::create: Could not create directory
  • JFolder::create: Could not create directory
  • JFolder::create: Could not create directory
ГнездышкоГнездышкоКонкурс “женские Судьбы”Раскаяние бывает невыносимой

Людмила не могла отвести глаз от газетной фотографии, с которой грустно смотрела хорошенькая девочка. Откуда знакомо ей это миловидное личико? Поспешно пробежала глазами по заметке, автор которой - воспитательница одной из школ-интерната. Может, из нее что-то узнает? Оказывается, зовут девочку Кристинка. Она - сирота, больная, ей срочно нужна операция по пересадке почки...

Эти большие выразительные глаза и пухлые сжатые уста... Людмила почувствовала, как что-то до боли жгучее сжимает ее в голове, а тело запульсувало, как рыба в ладонях, от неожиданной мысли: а что, когда Кристинка - ее дочь? На протяжении всех этих лет ей так хотелось знать, где ее дочь, жива-здорова, чем занимается, как учится? Наконец, смогла бы простить свою мать, которая оставила ее в роддоме? Даже имени не дала... Людмила все отложила на потом свой поиск, чего-то боялась, в чем-то сомневалась... И вот - это фото. И страшная новость - Кристинка ждет помощи, потому что очень хочет жить...

Ужинать расхотелось. Неподвижно сидела на диване, уставившись глазами в газету, и воспоминания - печальные, тревожные вереницей потянулись назад. в то злополучное время, когда ей было всего 15.

Как-то, не застав дома мать, Люда позвонила своему отчиму на работе: может, тот знает, где мама? Мама в больнице. Ее ждет сложная операция. Не волнуйся, Людочка, все будет хорошо - у тебя же есть я!” - услышала в трубке.

Она никогда не забудет бледное мамино лицо на больничной подушке, когда они с новым папой навестили ее после операции. Когда отчим на минутку вышел из палаты, мама взволнованно спросила: “Он тебя не обижает, Людмилочко?” Услышав дочкину “нет”, облегченно вздохнула и добавила: “Ладнайте как-то между собой, доченька. Потому что здесь я буду еще долго”.

Отчим и действительно был очень добрым к патчерици, покупал ей обновки, всевозможные сладости. Как-то девушка заметила: “Не тратьтеся на меня. Лучше купите что-то маме”. На что отчим, лукаво улыбаясь, сказал: “Маму твою я не оскорбляю, Людочка. Не так, как твой папа, который оставил тебя, как только ты родилась. А ты - взрослая уже и должен хорошо выглядеть. Ты же у нас красавица!”

Одной ночи Люда проснулась от скрипа двери. Услышала осторожные шаги в своей комнате. А за мгновение рядом, на диване, горячее тело отчима, запах его духов... Хотела закричать, но тот тяжелой рукой стал закрывать ей рот, смело и жадно обциловувати ее хрупкое тело... Люда сопротивлялась, вырывалась, и он, как сумасшедший, безжалостно разрывал на ней белье...

Людмиле хотелось думать, что это, что произошло с ней этой ночью, был страшный сон.

Не хотела ни есть, ни пить... в Конце концов, даже жить ей теперь не хотелось. Целую неделю пролежала, захлебываясь от слез. Отчим не оправдовувався. Не просил прощения. Наоборот - иронично убеждал ее, что, мол, ничего страшного не случилось... Еще и предостерег: “Мама знать ничего не должна. Ты же знаешь, она очень больна, а я еще такой молодой... Теперь ты должен мне заменять маму, а если не будешь соглашаться - я просто оставлю ее, а ей теперь очень нужны мои деньги!”

Один Господь знает, как она возненавидела отчима, какой грязной, розтоптаною и несчастной себя тогда чувствовала!

Свой округлый состояние Люда пыталась скрыть новым гардеробом. Когда отчим это заприметил, вместо утешить, стал еще и обвинять ее. Мол, чем она думала, что не рассказала ему раньше, пока не было поздно прервать беременность...

Мать убедил, что на каникулах Люде было бы лучше пожить у его сестры в деревне, что в соседней области. Мир словно остановилось для нее. Не хотела никого видеть, все вокруг ее раздражало. Она же всегда мечтала о высокие и светлые чувства, про любовь - единственное и истинное, громкая свадьба, на котором была бы в белоснежной фате, что является символом девичьей достоинства и чистоты. И все разрушила человек, которого любит ее мать и которую она ненавидит.

Люда удивлялась, что, чувствуя толчки ребенка, ее, всегда такую сочувственную и добрую, охватывала злость до того существа. Зачем ей ребенок от такого изверга и чудовища, которым является ее отчим?

Тетка Дарья, его сестра, приняла Люда гостеприимно. Каждое утро поила свежим молоком, была щебетливою. Как-то осторожно спросила Люда: «Скажи - кто отец ребенка? Он оставил тебя, так? Не плачь, вибавимо твое дитя. А там - время покажет. Ты - красивая и еще обязательно найдешь свое счастье». Люда поняла: тетка не знает правды. И поймала себя на мысли, что тетиных обнадеживающие слова ее совсем не радуют. Знала наверняка: она хочет поскорее избавиться от своего бремени, чтобы навсегда вырвать из своей жизни эти грязные, черные страницы...

Когда схватки стали острым ножом разрезать тело, Люда думала, что просто сойдет с ума. Что-то кричала акушерка, сбежались к ней врачи, и она уже не чувствовала ничего: тело стало легкое и невесомое и она провалилась в какую-то пропасть...

“У вас - девочка! Посмотрите, какая красавица”, - акушерка подняла перед ее глазами розовый комочек, захлебывался от крика. Людмила закрыла глаза, истерически разрыдалась: “Заберите ее. Не хочу ее видеть! Не хочу слышать! Почему она так сильно кричит?”

Взять девочку к груди также отказалась. Была уверена: так должно быть, потому что этот ребенок - ей не нужна, она - грех, стыд и смертельная пилюля для ее мамы. Когда Люди наведался отчим, врач доложила ему о поведении патчерици. Тот будто и обрадовался этому. Намекнул Люди, написать заявление об отказе от ребенка не будет проблемой, что, наконец, она сама еще ребенок, ей еще надо учиться, выйти в люди. Распорядился, чтобы после выписки Люда некоторое время пожила у Дарьи. Чтобы ее, исхудавшую и слабую, не увидела мама, которую только перевели из онкодиспансера.

Время постепенно пригоив раны. Впоследствии Люда пошла учиться в училище, стала работать ткачихой на текстильном комбинате, где встретила его, своего Богдана. Теплое, нежное и крылатое чувство, которое зародилось в ней до этого парня, вернуло ее любовь к людям, к каждой растения и деревца, к жизни... Была убеждена: на свой юный возраст, она слишком много пережила и теперь имеет право быть счастливой...

Богдан был заботливым и ласковым мужем для Людмилы. Во всем ей помогал. Имел золотые руки. Кажется, все было в них для того, чтобы быть счастливыми. Не хватало одного: звонкого детского щебетание. Втайне от мужа Люда решилась пойти к врачу. Заключение специалиста был неутешительным: ранние роды с осложнениями сказались и теперь она требует длительного лечения.

Врачу Людмила солгала, что ее ребенок умер. Боже милостивый, как теперь она пожалела о том, что отреклась ребенка! Почему она не открылась тогда маме? Знает наверняка: она бы ее поняла и теперь ее девочка была бы с ней. А тогда... Напугана неопределенностью, неизвестностью и дерзостью отчима она отдала ребенка без капельки сомнения. Нет, это была не она, а какая-то другая, жестокая женщина в ее лице... Если бы можно было все вернуть назад...

Как-то ей впервые приснилась дочь. Будто стоит она на высоком берегу и кивком кудрявой головки зовет ее к себе. Внизу шумит бурная река и Люда кричит, чтобы девушка была осторожной. Что она очень любит ее. От собственного крика Людмила проснулась.

Проходил год за годом. Лечение не давало никаких результатов. И Люда решила поговорить с мужем об усыновлении ребенка. Богдан поблид, наижив густые брови: “Выходит, нет у нас никакой надежды, Людо? Нет, чужих детей я не сумею полюбить, если своих Бог не дал”, - сказал категорически.

А через полгода он оставил Люда. “Не обижайся, квартиру и все, что нажили вместе, оставляю тебе. Я встретил другую, которая скоро подарит мне сына”, - сказал растопился и в вечерних сумерках. Услышав такое, Людмила замерла. Не могла поверить, что ее Богданко, которого она беззаветно любила мог ее предать. Провожая у окна его фигура, надеялась, что он скоро вернется к ней. Но Богдан больше не пришел.

Воспоминания, воспоминания. Они жалом пекут в сердце. не дают спокойно жить, легко дышать и языков мара преследуют ее и днем и ночью. И вот это фото. Людмила приставила к нему свою школьную фотографию: какое удивительное сходство! Неужели такое может быть? На второй день написала заявление на отпуск и отправилась поездом в интернат, чтобы встретиться с автором заметки...

И вот они вместе с Ниной Олеговной, так звали воспитательницу, приехали в киевскую клинику, где лежит Кристинка. Людмила ступала длинными коридорами и чувствовала, как с каждым шагом млеет каждая ее клеточка. До самого донышка вихлюпала душу лечащему врачу Кристинки. Не утаила ничего. Тот внимательно выслушал ее и посоветовал операции не беспокоить девочку. Теперь, когда Людмила была готова стать донором, нужно было провести несколько анализов и экспертиз.

И выводы экспертизы ДНК и результаты соответствующих анализов были утешительными: Людмила - мать Кристинки и может быть ей донором!

Татьяне Олеговне, которая осталась в столице, чтобы поддержать Кристинку, казалось что операция была бесконечной. И вот они обе, мать и дочь, такие похожие между собой, открыли тяжелые веки после наркоза. “Как моя Кристинка, доктор?” - первым делом спросила Людмила. Операция прошла успешно. И есть надежда на выздоровление”, - услышала ответ. Неописуемая радость заполнила Люда, желание увидеть дочь, поговорить с ней, было невыносимым.

На подушке разлилось золото ее волос, а большие, карие глазки девочки уставились в женщину с такими же, как у нее, глазами. Христинко, эта женщина спасла тебе жизнь, хочешь знать, кто она?

Девочка мило заулыбалась, с глаз выбежали слезинки, а бледное личико слегка зарумянилось: “Я знаю - это моя мама!” Плакала Людмила от радости и счастья, плакала Татьяна Олеговна, радуясь за свою воспитанницу. “Твоя мама - самая лучшая. Всегда помни об этом. Ты должна ее простить”, - сказала Кристинке.

С тех пор прошло 6 лет. Кристинка выздоровела, хотя и требует периодического врачебного контроля. Она проживает с мамой. Лучшей мамой в мире”, - как она любит повторять.

А Людмила, которой теперь едва за тридцать, просит не повторять ее ошибок. Теперь она уверена: ребенок - это великий Божий дар, который нужно принять, как бы не сложилась судьба у ее матери. Потому что потом раскаяние будет невыносимой.

Мария МАЛиЦЬКА.